Побег от тирана
Спина ныла так, будто в поясницу вбили ржавый гвоздь. Нина выпрямилась, стряхивая с колен налипшую влажную землю, и вытерла лоб тыльной стороной грязной перчатки. Солнце стояло в зените, безжалостно выжигая огород.
Долг вместо объятий
— Аня, ты опять за своё? — Нина Ивановна, не глядя на дочь, смахнула невидимую соринку с идеально отполированной поверхности кухонного стола. — Мы с отцом всю неделю ждали, когда вы приедете. Я пирогов напекла, с капустой, как ты любишь.
Деревенское солнце
Знаете, как бывает? Живёшь себе, планируешь выходные, думаешь, какие обои в коридор купить, а потом в одну секунду всё это летит в тартарары. В ту пятницу Марина жарила сырники. Обычный вечер. Тимка, которому только-только исполнилось три, сидел на линолеуме и катал по полу синий экскаватор.
Нота надежды
Шаги в коридоре отозвались в груди мелкой, противной дрожью. Даша замерла, вцепившись в ручку старой сумки так, что пальцы побелели. В этом «прибежище», которое государство милостиво выделило ей неделю назад, тишина никогда не предвещала ничего хорошего.
Когда снова веришь
Тяжелая сервисная тележка с мерным, раздражающим скрипом катилась по идеальному керамограниту. Вера методично выжимала швабру, стараясь не смотреть на свое отражение в темных стеклах панорамных окон. В воздухе висела едкая химия от дешевой лимонной отдушки
Тепло рук
Илья пересчитал смятые купюры. Денег хватало в обрез. Он разложил их на потертой клеенке кухонного стола: две кучки поменьше — на продукты и коммуналку, одна побольше — на лекарства отцу. Отец сидел в инвалидном кресле у окна.
Суррогатное материнство
Вера всегда была для своей младшей сестры кем-то вроде несущей стены. Знаете, такой невидимой, заклеенной красивыми обоями опоры, на которой держится весь фасад. Убери ее — и всё рухнет. Когда их родителей не стало, Вере едва исполнилось двадцать, а Алисе — двенадцать.